В Международном олимпийском комитете заявили, что включение министра спорта России и президента Олимпийского комитета России (ОКР) Михаила Дегтярева в санкционный список Евросоюза не меняет формата взаимодействия МОК с российским олимпийским движением.
Как следует из ответа организации на запрос украинской стороны, санкционные меры ЕС носят персональный характер и не затрагивают статус ОКР как национального олимпийского комитета. В МОК подчеркнули, что продолжают рассматривать ОКР как своего партнера в рамках действующих олимпийских норм и процедур.
О введении санкций Евросоюза в отношении Михаила Дегтярева стало известно 23 июля. В санкционный перечень министр спорта России был внесен как должностное лицо, занимающее ключевой пост в российской спортивной системе и одновременно возглавляющее Олимпийский комитет России.
После появления этой информации министр молодежи и спорта Украины Матвей Бедный публично заявил, что продолжение контактов Международного олимпийского комитета с Дегтяревым, попавшим под санкции ЕС, является неприемлемым. Украинская сторона выразила недоумение, почему МОК не пересматривает взаимодействие с российской стороной на фоне ужесточения ограничений в отношении ее официальных лиц.
В связи с этим украинское информационное агентство направило официальный запрос в МОК с просьбой разъяснить, как организация отреагировала на решение Евросоюза и повлияют ли санкции против главы ОКР на контакты с российским комитетом.
В ответе, предоставленном Международным олимпийским комитетом, говорится, что структура внимательно следит за санкционной политикой, однако проводит четкое разграничение между отдельными лицами и национальными олимпийскими комитетами как институтами.
"МОК принял к сведению санкции, введенные Европейским союзом против господина Дегтярева. Однако эти санкции не влияют на рабочие отношения между МОК и Олимпийским комитетом России", - подчеркивается в официальном комментарии организации.
Таким образом, Международный олимпийский комитет фактически подтверждает, что рассматривает санкции в отношении Михаила Дегтярева как политико-правовое решение Евросоюза, которое не может автоматически вести к приостановке или разрыву взаимодействия с ОКР. МОК действует в рамках собственных уставных документов и руководствуется прежде всего олимпийской хартией, а не санкционными режимами отдельных государств или объединений.
Отдельного внимания заслуживает временной контекст заявления МОК. Уже 29 июля стало известно, что Украина обратилась в Спортивный арбитражный суд (CAS) с жалобой на решение Международного олимпийского комитета о восстановлении статуса Олимпийского комитета России. В исковых требованиях украинская сторона добивается отмены этого решения и настаивает на более жестких мерах в отношении ОКР.
Обращение в CAS стало логичным продолжением линии Киева, последовательно выступающего за максимальное ограничение присутствия российских структур в международном спорте. На этом фоне позиция МОК о неизменности рабочих отношений с ОКР на фоне санкций против Дегтярева очевидно усиливает напряженность между организацией и украинской стороной.
Международный олимпийский комитет в течение последних лет оказался в сложной ситуации баланса между политическим давлением и принципами автономии спорта. С одной стороны, МОК вынужден учитывать решения государств и объединений, вводящих санкции против российских чиновников и структур. С другой - олимпийское движение традиционно заявляет о своей наднациональной природе и отстаивает право самостоятельно определять статус национальных олимпийских комитетов и условия их участия в Играх.
В случае с Дегтяревым МОК демонстрирует именно такой подход: организация формально учитывает существование санкций, но не рассматривает их как основание для автоматического изменения статуса ОКР. Подобная логика уже применялась ранее, когда под различные ограничения попадали представители других стран, однако их национальные олимпийские комитеты продолжали оставаться полноправными участниками олимпийского движения.
При этом важно понимать, что сохранение "рабочих отношений" не означает одобрения политики того или иного государства. В практике МОК подобная формулировка, как правило, отражает техническое взаимодействие: участие в сессиях и комиссиях, координацию по квалификационным процедурам, обсуждение организационных вопросов, связанных с подготовкой спортсменов к Играм, и соблюдение антидопинговых и иных регламентов.
Для Украины такая позиция МОК выглядит недостаточно жесткой. Киев настаивает, что в условиях продолжающегося конфликта любые контакты с российскими официальными лицами, особенно с теми, кто попал под европейские санкции, должны быть сведены к минимуму или полностью прекращены. Обращение в CAS - попытка использовать правовые механизмы спортивного арбитража, чтобы повлиять на решения МОК и ограничить роль ОКР в международном спорте.
Однако даже если Спортивный арбитражный суд примет к рассмотрению жалобу Украины, процесс может оказаться продолжительным, а итоговое решение - далеко не однозначным. CAS будет оценивать не политическую, а правовую сторону вопроса: соответствие решений МОК собственной хартии, уставу и действующим нормам международного спортивного права. В этом контексте формулировка МОК о том, что санкции против Дегтярева "не влияют на рабочие отношения с ОКР", может стать одним из ключевых аргументов защиты.
Отдельный аспект - различие между персональными санкциями и санкциями против организаций. Персональные ограничения обычно касаются запрета на въезд, замораживания активов и некоторых форм взаимодействия с конкретным лицом. МОК же оперирует понятием национального олимпийского комитета как юридически и институционально отдельного субъекта. Именно на этом разграничении, судя по формулировкам, и строится нынешняя позиция комитета.
Не исключено, что в дальнейшем ситуация будет развиваться в зависимости от политического фона и возможных новых решений Евросоюза и других международных структур. Если санкционное давление в отношении российских спортивных чиновников усилится, МОК может оказаться под еще более жесткой критикой со стороны тех стран, которые требуют полного исключения России из олимпийского движения. В то же время комитет рискует потерять доверие части спортивного мира, если окончательно поддастся внешнему давлению и будет рассматривать санкционные списки как прямое руководство к действию.
Для российских спортсменов и спортивных функционеров заявление МОК о сохранении рабочих контактов с ОКР можно считать сигналом относительной стабильности: по крайней мере, на уровне формальной коммуникации и организационных процедур резких изменений не ожидается. Однако это не отменяет уже действующих ограничений, связанных с нейтральным статусом, отсутствием флага и гимна, а также индивидуальными решениями международных федераций в различных видах спорта.
Таким образом, история с санкциями Евросоюза против Михаила Дегтярева стала еще одним эпизодом в сложной системе взаимоотношений между политикой и спортом. МОК, фиксируя введенные против главы ОКР ограничения, одновременно подчеркивает, что не намерен автоматически трансформировать их в institutionalные санкции против самого Олимпийского комитета России. Украина, в свою очередь, пытается оспорить такую линию, вынося спор на уровень Спортивного арбитражного суда и добиваясь пересмотра решений о статусе ОКР.
Чем завершится это противостояние, во многом зависит от того, удастся ли Международному олимпийскому комитету сохранить баланс между заявленной автономией спорта и растущим политическим давлением со стороны государств, для которых олимпийская повестка уже давно вышла за рамки чисто спортивных вопросов.