Новое большое интервью Этери Тутберидзе получилось одновременно рабочим, жестким и очень личным. Тренер подробно разобрала, как сегодня устроены летние сборы, почему изменилась работа с поколениями, за что она ценит своих чемпионок и чем нынешние спортсменки отличаются от тех, кто создавал эпоху российского женского фигурного катания. Отдельные блоки — о судействе, возвращении Александры Трусовой, уходе Арсения Федотова, сотрудничестве с хореографом Бенуа Ришо и собственном отношении к публичности.
Летние сборы: от Новогорска к собственной базе
Тутберидзе признается: формат сборов сильно изменился по сравнению с тем временем, когда ее группа базировалась в Новогорске. Раньше команда по 44 дня жила на олимпийской базе, потому что в «Хрустальном» не хватало ни льда, ни залов — инфраструктура была ограничена, и именно сборы давали возможность провести полноценный тренировочный цикл.
Сейчас у группы совершенно другие условия: два ледовых катка, оборудованные залы, восстановительные помещения, полноценное питание. Это позволяет выстраивать сборы буквально «дома», не выезжая на длительные базы. По словам тренера, на своей площадке можно гибко двигать расписание, вписывать постановки программ, подключать дополнительных специалистов — и не согласовывать каждый шаг за неделю вперед, как это приходилось делать в Новогорске.
Есть и финансовый аспект. Министерство спорта, по ее словам, покрывает расходы только для основной сборной — это около пяти спортсменов. Все остальные вынуждены платить за сборы сами, и для семей это колоссальные суммы. Раньше многие фигуристы снимали квартиры рядом с базой, чтобы не жить все время внутри «олимпийского городка» — такое было условие Новогорска. Сейчас, когда у группы есть своя база, в этом просто нет смысла: спортсмены получают три с половиной недели отпуска, чтобы сменить обстановку, а потом возвращаются в привычные, но уже идеально организованные условия.
Ночные тусовки на базе и цена социализации
Романтика олимпийской базы, по мнению Этери Георгиевны, имеет и обратную сторону. Она не скрывает: ночная жизнь в таких местах есть всегда.
Когда команде, к примеру, отдают полностью второй и третий этажи, ночью двери хлопают без перерыва, кто-то ходит по коридорам, кто-то зависает в легкоатлетическом манеже. Наутро спортсмены выходят на лед уставшими, «разбитыми», и это сразу отражается на тренировках и риске травм.
Тутберидзе не отрицает важность социализации: подросткам и молодым людям важно общаться, заводить друзей в других видах спорта, чувствовать себя частью большого спортивного мира. Но вместе с этим должно присутствовать чувство ответственности за свою карьеру и здоровье. Без этого ночные посиделки перестают быть невинным отдыхом и превращаются в угрозу подготовке.
На собственной базе, по словам тренера, контролировать режим проще. Все люди — знакомые, тренерский штаб рядом, настрой другой: все понимают, зачем они здесь. Именно поэтому переход к «домашним» сборам она считает логичным и выгодным с точки зрения результата.
Новое поколение: не дети изменились, а родители
Отвечая на вопрос, не проще ли работать с юными фигуристками, которые буквально «в рот заглядывают» и беспрекословно выполняют задания, Тутберидзе довольно жестко говорит о смене поколений. Таких детей, считает она, сегодня почти нет.
По ее мнению, дело не в том, что сами девочки стали другими, а в том, как их воспитывают. Текущее поколение родителей — люди 90-х, выросшие в условиях нестабильности и дефицита. Они часто сами не могут выстроить четкую систему отношений с детьми, не готовы быть жесткими, многие боятся «подавить личность». В итоге вырастают спортсмены с ярко выраженным чувством собственного «я», но не всегда с готовностью подчиняться тренировочному режиму и принимать дисциплину как норму.
Такая самостоятельность в фигурном катании — палка о двух концах. С одной стороны, личность и характер важны, без них не получится настоящего артиста на льду. С другой — если спортсмен не признает авторитет тренера и не готов системно трудиться, даже талантливый ребенок может так и не раскрыться.
«Исключительные» спортсменки и поколение, которое прошло
Вокруг слов Тутберидзе о том, что в ее группе сейчас нет фигуристок с экстраординарными способностями, развернулась бурная дискуссия. Она признается, что была удивлена тем, как сильно исказили ее позицию. Настолько, что она звонила знакомому и просила перечитать ее высказывание вслух: неужели оно действительно воспринимается так, как это подали?
Тренер подчеркивает: она никогда не берется публично оценивать тех, кто у нее не тренируется. Ее слова касались только «Тим Тутберидзе» — ее собственной группы. Люди же сразу начали спрашивать, как же та или иная фигуристка из других школ. Для нее это в корне неверный подход: анализ качества спортсмена — дело личного тренера и федерации, но не коллег по цеху.
Когда она говорит, что сейчас в группе нет девочек с «экстраординарными способностями», она не лишает их шанса на большие победы. Уточнение важно: отсутствие исключительного врожденного дара не означает, что фигуристка не может годами выигрывать крупнейшие старты, как это делала, например, Евгения Медведева.
Медведева, Липницкая, Трусова: разные типы уникальности
В качестве примера Тутберидзе приводит своих же знаменитых учениц. Евгения Медведева, по ее словам, не обладала каким-то «чудо-прыжком» или фантастической физической одаренностью. Она не была рекордсменкой по высоте или сложности вращений, не имела сверхъестественной растяжки. Ее исключительность — в другом: в умении работать, в феноменальной трудоспособности и в правильном отношении к критике.
Медведева, как подчеркивает тренер, четко знала свои слабые стороны и никогда не спорила с замечаниями, не требовала «поддержки вместо анализа». Для нее конструктивная критика была не нападкой, а инструментом развития. Поэтому она могла годами удерживать лидерство, будучи не самой одаренной физиологически, но одной из самых профессиональных в отношении к делу.
Совершенно иная история у Юлии Липницкой. Ее вращения Тутберидзе называет по-настоящему исключительными: после Липницкой, уверена она, никто не раскручивался с такой скоростью, когда невозможно понять, где у спортсменки вперед, а где назад. Она подчеркивает, что речь не о красоте позиций, а именно о скоростном вращении — в этом Юлия выделялась в мировом масштабе.
Саша Трусова — еще один пример «исключения из правил». Ее арсенал ультра-си прыжков, способность собирать каскады невероятной сложности и продвигать технический прогресс женского одиночного катания — это тоже уровень, который нельзя считать обычным. Именно таких спортсменок Тутберидзе и называет обладательницами экстраординарных способностей.
Почему отсутствие «гения» не приговор
Для нынешних учениц важен другой месседж: если тебе не «подарили сверху» уникальный прыжок или запредельную координацию, это не значит, что путь на вершину закрыт. По мнению тренера, в фигурном катании можно компенсировать отсутствие ярко выраженного природного дара системной работой, умением слушать, принимать правду о себе и перерабатывать ее в прогресс.
Фигуристка, которая трезво оценивает свои минусы, концентрируется не на обидах, а на их исправлении, в долгосрочной перспективе может прийти к не меньшим, а иногда и к большим результатам, чем прирожденная «звезда», не желающая меняться. Именно поэтому она так настойчиво акцентирует внимание на отношении к критике и тренировочному процессу.
Внутренние старты и судейство: зачем нужны контрольные
Систему внутреннего судейства Тутберидзе описывает достаточно подробно. Прямо на летних сборах никаких официальных оценок и разборов не проводится — это больше рабочий процесс, отработка элементов и программ. А вот чуть позже, на контрольных прокатах, в Новогорске или на других аренах, начинаются уже встречи с судьями.
Иногда спортсменов и тренеров на три-четыре дня полностью «закрывают» на базе: судьи приходят на тренировки, смотрят прокаты, дают обратную связь. Такая форма помогает всем сторонам: фигурист получает представление о том, как его сейчас видят специалисты, тренер — понимание, какие части программы «не читаются», а судьи — возможность «настроить глаз» под новое содержание программ и сложность элементов.
При этом сам формат сборов, по словам Этери Георгиевны, нацелен не на демонстрацию, а на кропотливый труд. Поэтому она и выступает за то, чтобы большую часть подготовительного периода проводить в привычных условиях собственной школы.
Возвращение Александры Трусовой: мотивация и риски
Тема возможного возвращения Александры Трусовой к Этери Тутберидзе стала одной из самых обсуждаемых. Тренер относится к этому вопросу прагматично. Для нее главное — не громкое слово «возвращение», а понимание, с какими целями и в каком состоянии приходит спортсменка.
Трусова — фигуристка, которая уже вписала свое имя в историю, и любая ее попытка возобновить карьеру будет восприниматься под увеличительным стеклом. Тут важно, считает тренер, чтобы мотивация исходила от самой Саши, а не была результатом внешнего давления или ностальгии. Если спортсменка готова честно работать, выдерживать прежний уровень нагрузки и требований, то у такого проекта есть смысл. Но романтических иллюзий о легком пути к прежним вершинам быть не может.
Нынешние реалии фигурного катания, изменения в правилах, паузы в выступлениях — все это делает любое возвращение крайне сложным с точки зрения техники и физики. При этом сама Тутберидзе никогда не скрывала: она уважает тех, кто не боится начинать заново, даже уже будучи сформировавшейся звездой.
Уход Арсения Федотова: как тренер воспринимает расставания
Отдельный блок интервью посвящен уходу Арсения Федотова. Для тренера любые расставания — болезненный, но неизбежный элемент профессии. Люди меняют окружение, ищут новые подходы, иногда им кажется, что в другом месте они смогут быстрее реализовать себя или получить больше внимания.
Тутберидзе традиционно избегает эмоциональной оценки подобных шагов. Она говорит о том, что каждый спортсмен имеет право выбирать свой путь. Задача тренера — пока человек в группе — давать максимум, а затем с уважением относиться к его выбору, даже если внутренне с ним не согласна.
Опыт показывает, что кто-то после ухода раскрывается, кто-то, наоборот, теряется. Но прогнозировать заранее практически невозможно. Главное, на чем она настаивает, — честность: если принято решение уйти, оно должно быть открыто обозначено и не сопровождаться попытками переложить ответственность на бывшую команду.
Бенуа Ришо: хореограф, который меняет взгляд на программы
Говоря о постановке программ, Тутберидзе отдельно остановилась на сотрудничестве с Бенуа Ришо. Она высоко оценивает его работу, прежде всего за умение видеть в спортсмене не только технический потенциал, но и художественные ресурсы.
Хореограф работает так, чтобы каждая программа становилась продолжением личности фигуриста, а не просто набором шагов под музыку. Это особенно важно в условиях, когда техническая база у многих сопоставима, и зритель, и судьи начинают больше обращать внимание на то, насколько органично смотрится прокат, есть ли в нем история, драматургия, нюансы.
Для самого тренерского штаба такое сотрудничество — тоже вызов. Приходится адаптировать тренировочный процесс под новые хореографические решения, учитывать сложность дорожек, акценты в композиции. Но именно на стыке разных школ и взглядов, по мнению Тутберидзе, рождается прогресс.
Алиса Лю и работа с иностранными фигуристками
Немного в интервью прозвучало и об опыте работы с иностранными спортсменками, в том числе с Алисой Лю. Для Тутберидзе это был интересный профессиональный эксперимент: другой менталитет, иная система подготовки, отличающиеся подходы к общению с тренером и к ответственности за результат.
По ее словам, такие проекты позволяют по-новому взглянуть и на собственную методику. Видно, где ее система универсальна и срабатывает даже в другой культурной среде, а где необходимо учитывать особенности воспитания, отношения к спорту в другой стране. В то же время она подчеркивает: базовые вещи — дисциплина, готовность терпеть, умение слушать — одинаковы для всех, и именно по ним можно судить, получится ли долгосрочная работа.
Публичность: границы открытости
Этери Георгиевна не относится к числу людей, которые стремятся к постоянному присутствию в медиа. Она редко дает развернутые интервью, а в публичном пространстве предпочитает говорить о работе, а не о личной жизни. При этом понимает, что ее имя давно вышло за рамки сугубо спортивной повестки, и любая фраза моментально разбирается и интерпретируется.
Именно поэтому она все чаще акцентирует внимание: не нужно искать скрытых смыслов там, где их нет. Если сказано, что в группе сейчас нет «девочек с экстраординарными способностями», это не означает тотального приговора поколению. Это констатация факта: уникальные таланты рождаются редко, их невозможно «планировать». Но это не делает остальных менее достойными или менее перспективными.
Для себя она выбрала позицию: говорить ровно столько, сколько необходимо, чтобы пояснить профессиональные решения, и не входить в информационные войны. Работа на льду для нее важнее любых публичных дискуссий.
Что бы она сказала себе в начале тренерского пути
Отвечая на вопрос, какое послание она адресовала бы себе молодой, только начинающей тренерский путь, Тутберидзе, по сути, формулирует кредо всей своей карьеры. Не ждать быстрых результатов, быть готовой к тому, что неблагодарность и критика будут постоянными спутниками, но при этом не изменять своим принципам.
Она бы посоветовала себе терпеть, не подстраиваться под конъюнктуру, не бояться непопулярных решений и помнить: в долгосрочной перспективе ценится не тот, кто всем нравится, а тот, кто создает систему, рождающую чемпионов и помогающую многим детям стать сильнее, даже если они не доходят до мировых подиумов.
И еще одно важное напоминание себе прошлой — не привязываться эмоционально к результатам так, как к людям. Спорт жесток, карьеры коротки, но человеческое отношение и честность по отношению к своим ученикам должны оставаться неизменными. Именно это, по ее словам, помогает продолжать работать, когда очередное «исключительное поколение» уходит, а на лед выходит новое — еще не звезды, но уже с шансом однажды переписать историю.