«Винер — человек, который рождается раз в 100 лет». Канадская гимнастка Патриция Беззубенко — о Москве, Новогорске и разнице между жизнью в России и Канаде
Канадская гимнастка Патриция Беззубенко — редкий пример спортсменки, которая на самом деле выросла между двумя мирами. Родившись в Ванкувере, детство и становление в спорте она провела в России, начинала во Владивостоке, затем тренировалась в Москве и Новогорске, параллельно выступая за Канаду. Она — многократная чемпионка Канады и победительница международных турниров, но один из ключевых сюжетов её карьеры — невыход на Олимпиаду‑2016 и всё, что этому предшествовало.
В большом разговоре Патриция вспоминает отбор на Игры в Рио, объясняет, почему Москва для неё — про «выживание», а Торонто — про «жизнь», и рассказывает о влиянии Ирины Винер, которую она называет тренером уникального масштаба.
—
«Нужно было не худеть, а работать с головой»
Сейчас, уже завершив карьеру, Беззубенко иначе смотрит на многие вещи, которые казались ей нормой, пока она была действующей спортсменкой.
Она признаётся, что тема веса и внешности в художественной гимнастике часто уходит в разрушительное русло:
По её словам, в те годы весь фокус был на том, чтобы «уложиться» в определённые параметры, вместо того чтобы разбираться с психологическими причинами тревоги, страха и зажима перед стартами. Особенно остро это проявилось накануне отбора на Олимпиаду в Рио-де-Жанейро в 2016‑м.
Патриция говорит, что сегодня ясно понимает:
бороться нужно было не с цифрами на весах, а с внутренним состоянием. Когда меняется отношение к себе, к своему телу и спорту, меняется и внешний вид — появляется лёгкость, уверенность, совсем другая энергия.
Пик её карьеры пришёлся на 19-20 лет — возраст, когда у большинства девушек происходит естественная физическая и эмоциональная перестройка. На этом фоне давление в спорте ощущалось особенно тяжело:
она вспоминает, что в какой‑то момент чувствовала себя уже на пределе возможностей. Казалось, что всё возможное она сделала, ресурсы исчерпаны, а от неё по‑прежнему ждут максимума. В голове звучал абсурдный вопрос: «Что дальше — вообще не есть?»
Этот внутренний тупик и непонимание, куда двигаться, стали одной из причин, почему отбор на Олимпиаду оказался для неё настолько болезненным опытом.
—
Жизнь на две страны: от Владивостока до Торонто
Первые серьёзные шаги в художественной гимнастике Беззубенко делала во Владивостоке. Там её заметили российские тренеры, в том числе Амина Василовна Зарипова и Вера Ефремовна Штельбаумс. Именно они обратили на неё внимание на одном из первенств и дали шанс войти в более серьёзную систему подготовки.
Уже с 12 лет, когда она начала выступать по юниорам за Канаду, её жизнь разделилась между двумя континентами. Она часто ездила в Торонто, но при этом продолжала жить в Москве, там же тренировалась, проходила сборы, выстраивала взрослую спортивную жизнь.
После завершения карьеры она ещё какое‑то время оставалась в Москве, но вскоре всё‑таки окончательно переехала в Канаду. Сегодня Патриция уже 7-8 лет постоянно живёт в Торонто и называет этот город своим домом.
Несколько лет назад она решила сделать себе подарок на день рождения — съездить в Россию, в хорошую баню, провести там несколько дней и словно вернуться к знакомым местам. Но поездка неожиданно стала для неё поворотным моментом в осознании, где ей действительно комфортно.
—
«Я очень люблю Россию, но мне там неуютно»
Вернувшись в Москву после нескольких спокойных лет в Канаде, Патриция ощутила резкий контраст.
Она говорит, что энергетически чувствовала себя в России удивительно некомфортно — так, как не ожидала. Одиночество, непонятная тяжесть, ощущение, будто город её «выдавливает».
При этом она подчёркивает: к России у неё много тепла и благодарности. Страна дала ей старт в спорте, опыт, характер, воспоминания. Она действительно по ней скучает, часто вспоминает людей и этапы жизни, связанные с российским периодом. Но на уровне внутреннего состояния Москва для неё — про дискомфорт.
За годы жизни в Торонто Беззубенко поняла простую вещь: почти в любой точке мира можно выстроить вокруг себя ту жизнь, которая тебе подходит. И в Канаде она оказалась в среде, где ей легче дышать, проще быть собой и спонтанно, и структурно — без постоянного ощущения, что нужно выживать.
—
«Москва — выживание, Торонто — жизнь»
Если свести весь опыт Патриции к коротким ассоциациям, для неё Москва — это тяжесть и сложность.
С этим городом связаны непростые жизненные этапы, серьёзные нагрузки, постоянная борьба — и в спорте, и в быту, и внутри себя. Она говорит, что «полностью вкусила» московскую жизнь и поняла: это не её формат.
На вопрос, каким одним словом можно описать Москву, Беззубенко отвечает: «выживание».
Торонто при этом она называет одним словом — «жизнь».
И подчёркивает: это не зависит от спорта. Даже без тренировок и сборов энергетика Москвы ей не подходит.
С детства каждый приезд туда сопровождался странной физической реакцией: то внезапная простуда, то температура под 40, то постоянное недомогание. Она воспринимает это как сигнал организма — какая‑то внутренняя несостыковка с городом.
В Торонто же, по её словам, у неё «всё супер»: стабильное самочувствие, ощущение, что она раскрывается, расцветает, что ритм жизни ей подходит и не выталкивает за пределы своих ресурсов.
—
Новогорск: первые сборы и «классный тандем» с Кондаковой
Отдельная глава её карьеры — сборы и тренировки в Новогорске, главном центре художественной гимнастики в России.
Первый приезд туда случился ещё в юниорские годы, когда она выступала за Канаду, но тренировалась в российской системе. В Новогорск она приехала вместе с Аминой Василовной Зариповой, которая одной из первых увидела в ней потенциал. Тогда же с ней работала и Вера Ефремовна Штельбаумс.
Позже, уже на более высоком уровне, Патриция тренировалась там вместе с Дарьей Кондаковой. Этот период она вспоминает с особым теплом: получился очень сильный, рабочий тандем, в котором она многому училась — и в технике, и в отношениях к деталям, и в умении держать удар на соревнованиях.
К отбору на Олимпиаду‑2016 Беззубенко готовилась с Юлией Голубенко — своим первым тренером в ЦОП, у которой начинала ещё ребёнком. Для неё это было символично: вернуться к тому человеку, с которого начался её настоящий спорт.
—
«Я классический спортсмен: выступил — забыл»
Подготовка к решающему отбору на Олимпиаду в Рио, по ощущениям Патриции, была внешне «обычной».
Не было громких разговоров о том, что вот сейчас идёт тот самый олимпийский цикл, что на ней чьи‑то особые надежды. Она называет себя «классическим спортсменом», у которого есть одна работа — выйти на помост, отработать программу и оставить всё позади.
После соревнований она привыкла буквально «обнуляться»: выступила — и забыла, не носить в голове чужие ожидания и громкие ярлыки вроде «главная надежда» или «ключевая фигура отбора». Вокруг неё просто делали свою работу — тренеры, специалисты, а она делала свою.
Сейчас она понимает, что при внешней «обычности» того периода внутри у неё нарастало огромное напряжение: и из‑за веса, и из‑за важности старта, и из‑за ощущения, что второго шанса может не быть.
—
Невыход на Олимпиаду: «Я не знаю, что пошло не так»
На отборочном чемпионате мира, который должен был стать для неё трамплином в Рио, всё сложилось иначе, чем она ожидала.
Формат был таким: обруч, мяч, булавы, лента — именно в таком порядке. Первые три вида она прошла ровно и стабильно, без серьёзных срывов. На этом этапе казалось, что всё идёт по плану, шанс на проход остаётся высоким.
Но к моменту выхода с лентой сил почти не осталось. Это были одни из самых тяжёлых соревнований в её жизни: и эмоционально, и физически. К финальному виду Патриция подошла на пределе, и это сказалось на выступлении. Ошибка в решающий момент перечеркнула всё, к чему она шла.
Она честно признаётся: до конца так и не поняла, что именно пошло не так. Вроде бы подготовка не выбивалась из привычного режима, она была в форме, но организм и психика дали сбой в самый важный день.
Сейчас, с расстояния времени, Беззубенко видит в том старте не только личную драму, но и показатель того, насколько важно работать не только над телом, но и над психологией — уметь выдерживать ключевые старты, когда цена ошибки максимальна.
—
Роль Ирины Винер: «Такие люди рождаются раз в сто лет»
Особая часть её пути в гимнастике связана с Ириной Александровной Винер. В мировой художественной гимнастике это фигура почти мифологическая, и Патриция не боится сильных формулировок, говоря о ней.
По её словам, Винер — тренер, чьё влияние невозможно измерить стандартными категориями. Она называет её человеком, который «рождается раз в сто лет» — настолько уникально сочетание видения, требовательности, масштаба и умения выстраивать систему, в которой рождаются чемпионки.
Беззубенко отмечает, что с Винер можно по‑разному соглашаться или спорить, но отрицать её вклад в развитие художественной гимнастики бессмысленно. Это наставник, вокруг которого выстроена целая школа, стиль, подход к подготовке, эстетика вида спорта.
Для самой Патриции знакомство и работа в системе, созданной Винер, стали мощным опытом: она увидела, как устроены тренировки на высочайшем уровне, что такое тотальная дисциплина, внимание к мелочам, работа на грани возможного — и за этой гранью.
—
Как российская школа повлияла на канадскую гимнастку
Будучи уроженкой Ванкувера и многократной чемпионкой Канады, Беззубенко во многом стала «проводником» между российской и канадской школами гимнастики.
Российская система дала ей фундамент — техническую базу, пластичность, умение работать с предметом на уровне, который традиционно считается эталонным. Канадская среда добавила другое: больше свободы, более мягкое отношение к ошибке, иной баланс между спортом и личной жизнью.
В итоге в ней сформировался собственный взгляд:
— она ценит российскую требовательность и глубину подготовки,
— но при этом убеждена, что без психологической поддержки и уважения к границам спортсмена любая система будет «ломать» людей.
Сейчас, когда она оглядывается назад, Патриция ясно ощущает, что именно сочетание двух культур сделало её такой, какая она есть: стойкой, дисциплинированной, но при этом достаточно гибкой, чтобы честно признать свои слабости и не бояться менять страну, город и образ жизни.
—
Энергия города и судьба спортсмена
История Беззубенко — не только о гимнастике, но и о том, насколько сильно на человека влияет пространство, в котором он живёт.
Для неё Москва стала символом предельного напряжения: постоянной гонки, давления, сверхзадач. Этот город сформировал её как спортсменку, закалил, подарил огромный опыт — но одновременно выжал почти все силы.
Торонто, напротив, стал местом восстановления. Там нет культового статуса художественной гимнастики, нет столь жёсткого отбора и внимания к каждому грамму веса, зато есть возможность дышать свободнее и выстраивать жизнь не только вокруг спорта.
Патриция не противопоставляет страны и системы, а скорее показывает, как важно найти своё пространство — тот город и ту среду, в которых ты не просто функционируешь, а действительно живёшь. Для неё этим местом стал Торонто. Москва же осталась важной, но тяжёлой главой, которая многому научила и которую она сознательно закрыла.
—
История Патриции Беззубенко — пример того, как велик спорт в возможностях и насколько он требователен к тем, кто готов идти до конца. Это рассказ о девочке из Ванкувера с российскими корнями, которая прошла через Владивосток, Новогорск, суровый московский ритм, олимпийский отбор и в итоге выбрала не только медали, но и собственное внутреннее равновесие.