«Я живу лучшую жизнь». Чемпионка России Томшина — о материнстве, декрете и возвращении в биатлон
В мае 2025 года у биатлонистки Анастасии Томшиной родилась дочь. Казалось бы, логичный момент для долгой паузы и неспешной жизни в режиме «только семья». Но уже через несколько месяцев она начала постепенно возвращаться к нагрузкам и в итоге провела один из самых ярких сезонов в карьере: выиграла медали на всех главных стартах внутри страны и впервые стала чемпионкой России.
О том, каково — совмещать статус молодой мамы и спортсменки высокого уровня, почему она не верит в «волшебные гормоны после родов» и за счет чего ей удалось вернуться так быстро, Анастасия рассказала в большом разговоре.
***
— В 2022 году ты говорила, что к тебе нет повышенного внимания, потому что у тебя нет громких международных титулов. А как ощущается внимание к тебе сейчас, в 2026-м, после такого сезона?
— Честно, я до сих пор не чувствую какого-то особого ажиотажа вокруг себя. Сезон после декрета для меня самой прошел очень сумбурно: много перемен, много эмоций. Да, если смотреть со стороны, все получилось очень круто, но я человек-максималист. В моей голове планка — это Олимпийские игры и стабильные выступления на Кубке мира. Чемпионат России и домашние старты — где-то посередине между большой мечтой и рабочими этапами.
Я проделала качественную работу, где-то мне повезло, где-то сложилось все идеально, и это выразилось в медалях. Но я воспринимаю их скорее как подтверждение правильного пути, а не как пик карьеры.
— Насколько ты сама изменилась между собой образца 2022 года и собой нынешней?
— Я будто стала совсем другим человеком. У меня появился огромный багаж знаний — и о собственном теле, и о тренировках, и о том, как организовать жизнь вокруг спорта. Сейчас я могу спокойно тренироваться по индивидуальному плану, подстраивать график под себя и семью, потому что точно понимаю, какие нагрузки мне идут на пользу, а какие только забирают силы.
Когда я была в команде в прежнем формате, не все индивидуальные особенности учитывались. Сейчас у меня гораздо больше свободы и, как следствие, возможностей для роста. И в плане соревновательной уверенности я сильно прибавила: на стартах стала действовать осознаннее, спокойнее, увереннее, чем раньше.
— За несколько лет у тебя почти все в жизни поменялось: семья, ребенок, ритм, ответственность. Биатлон — единственное постоянство. Ты довольна, как складывается карьера в таких условиях?
— У меня вообще создалось ощущение, что все встало на свои места очень вовремя. И решение о беременности, и сам период ожидания, и то, как я выходила из декрета — во всем мне повезло, но это была не просто удача, а осознанный путь. Сейчас я могу честно сказать: даже без международных стартов я ощущаю внутреннее удовлетворение.
Я провела сезон, в котором не просто вернулась, а доказала самой себе, что способна расти дальше. И это ощущение гораздо важнее любого статуса.
— В сезоне-2025/26 ты вернулась после рождения ребенка. Часто говорят, что спортсменки после родов становятся даже сильнее — приводят массу примеров. Ты чувствуешь за собой этот «эффект суперсилы»?
— Меня, если честно, раздражает, когда все объясняют одним словом — «гормоны». Звучит так, будто ты ничего особо не делала, просто родила, и тебя магически «подкачала природа». За этим стереотипом теряется главный пласт — работа.
Никто обычно не интересуется, в какой форме я была до беременности, как тренировалась все девять месяцев, как строилось восстановление. А это ведь ключевые моменты. Да, есть индивидуальные особенности организма, и в моем случае он реально выдержал много. Но это не отменяет дисциплины.
Я продолжала двигаться до самого позднего срока, каталась на лыжах, держала пульс под контролем. Уже с плюс 15 килограммами, с увеличенным объемом крови, я тренировалась на координацию, на технику. Это не магия гормонов — это системный труд, грамотные специалисты и мое упрямство.
— Как протекало твое возвращение? Был ли момент, когда ты сомневалась, что успеешь набрать нужную форму к сезону?
— Откровенно — нет, серьезных сомнений не было. Я очень четко чувствовала отклик тела. Понимала, что восстанавливаться мне относительно легко, что база, которую я заложила до беременности и во время нее, работает. Я много общалась с девочками, которые тоже проходили через декрет, слушала их истории, сравнивала с тем, что происходит со мной.
На их фоне я видела, насколько у меня ровное, комфортное возвращение. Да, были трудные дни, усталость, эмоциональные качели, но глобально я все время ощущала: «Я в ресурсе, я справляюсь».
— В прошедшем сезоне у тебя были медали практически на всех значимых турнирах, плюс первое в карьере золото чемпионата России. Есть ли награда, которая стала особенной?
— Для меня ни один старт не был «главным» в привычном понимании. Не было гонки, под которую я подводилась полгода и ради которой жертвовала всем. Основной задачей на сезон я изначально ставила не медали, а возвращение в свои кондиции: почувствовать, как снова работает тело, когда оно в форме, вернуть уверенность в движениях и стрельбе.
Все это мне удалось. А медали пришли как приятный побочный эффект. Я даже где-то радовалась не самим подиумам, а тому, что внутренне могу сказать: «Вот, это снова я, такой я себя и хотела ощущать».
— На чемпионате России в гонке преследования тебя дисквалифицировали из-за ситуации с установкой: Анастасия Шевченко стреляла по твоей установке, а ты не разрядила обойму. Это можно назвать самым неприятным эпизодом сезона?
— Нет, вообще нет. Я об этом уже почти не вспоминаю. В тот момент, конечно, было неприятно, потому что это недочет в первую очередь с моей стороны — я не до конца разобралась в нюансах правил. Мне казалось, что я себя обезопасила, вставив обойму в магазин, но этого оказалось недостаточно.
Нужно было просто поднять руку и дождаться решения судей — сейчас я это понимаю. Тогда в какой-то степени все оказались неправы, но я не стала ни на кого обижаться, никаких апелляций не подавала. Сделала выводы — и пошла дальше.
Гораздо тяжелее давались болезни. За сезон я успела разболеться раза четыре. Просыпаться утром в день старта, осознавать, что ты не можешь выйти на гонку, — вот это правда болезненно. И, кстати, это, пожалуй, единственный минус моего послеродового периода: организм стал чуть уязвимее к простудам при очень плотном соревновательном графике.
Мне кажется, внутри страны у нас порой слишком много стартов, почти без пауз. Организм не успевает перерабатывать такую нагрузку, особенно если ты только недавно вернулась после родов. Нам бы расписание, чуть ближе к формату Кубка мира — с окнами для восстановления.
***
— Как тебе в новой роли — роли мамы?
— Я шла к этому осознанно. Сильно готовилась именно психологически и теоретически: читала книги, консультировалась со специалистами, выясняла, как создать для ребенка максимально спокойную, безопасную среду. Поэтому, когда дочь родилась, у меня не было шока от перемен — я понимала, зачем и ради чего все делаю.
Основные сложности были не в самом материнстве, а в логистике: сборы, переезды, перелеты, режим малыша. Приходилось буквально вычерчивать день по минутам. Но постепенно все выстроилось, мы как семья нашли свой ритм.
— Ты начала фразу: «Мне, наверное, проще, чем мамам, которые выбрали воспитывать ребенка д…». Расшифруй, что ты имела в виду.
— Я имела в виду, что мне в чем-то легче, чем тем мамам, которые полностью отказываются от помощи и берут все на себя. У меня есть поддержка — и со стороны мужа, и со стороны бабушек-дедушек. Мы воспринимаем ребенка как общую ответственность, а не только мою.
Если бы я пыталась совмещать профессиональный спорт и при этом одна закрывать все потребности малыша 24/7, я бы просто сломалась. А так у меня есть возможность иногда переключаться: уезжать на сборы, понимать, что дома все под контролем, а дочь окружена любовью и вниманием.
— Какую роль в твоем возвращении сыграл муж, Василий Томшин?
— Огромную, и это даже не фигура речи. Василий не просто муж и папа, он мой партнер по жизни. Он с самого начала поддержал мое желание вернуться в спорт и ни разу не сказал: «Может, хватит, давай спокойно посидим дома».
Он включился во все бытовые процессы, взял на себя часть ночных вставаний, помог с тем, чтобы я могла выспаться перед тренировкой или стартом. Плюс он же биатлонист, он понимает, как важно восстановление. Он не обесценивает мои тренировки — он видит в них ту же работу, что и свою.
Это очень дорогого стоит, когда твой партнер не конкурирует с тобой, не сравнивает результаты, а искренне радуется твоим успехам и подстраивается под общий план семьи.
— Дает ли материнство какое-то особое внутреннее состояние, которое помогает в спорте?
— Да. Я стала намного спокойнее. Раньше любая неудачная гонка могла выбить из колеи на несколько дней. Сейчас я приезжаю после старта домой, вижу дочь — и все, все эмоции перезагружаются. Понимаешь, что есть гораздо более важные вещи, чем промах или неудачный подъем.
Материнство отсекает лишнюю драму. Ты учишься расставлять приоритеты. На рубеже я стала хладнокровнее, в гонке — рациональнее. Когда у тебя есть ответственность за маленького человека, ты иначе относишься к себе: хочешь быть не только сильной спортсменкой, но и примером в стойкости, терпении, уважении к себе.
— Как теперь выглядит твой типичный день между сезонами или в соревновательный период?
— Если это обычный тренировочный день дома, то сначала мама, потом спортсменка. Утро — это ребенок: завтрак, уход, игры, какие-то бытовые дела. Дальше — первая тренировка, затем снова семейное время, дневной сон дочери, пока она спит, я успеваю восстановиться, поесть, иногда сделать вторую небольшую сессию или растяжку.
Вечером снова жизнь вокруг семьи. Важно, что мы с Василием стараемся сохранять маленькие традиции: совместный ужин, прогулка, чтение перед сном. Это дает ощущение нормальной, «земной» жизни, а не только бесконечного спорта.
На сборах режим другой: там я больше спортсменка, меньше мама в бытовом смысле, но мыслями и сердцем — всегда рядом с дочкой. Часто звонки перед тренировкой или после старта становятся лучшей мотивацией.
— Не было ли страха потерять себя как спортсменку, уходя в декрет?
— Такой мысли не было. Скорее, я боялась другого: что не смогу дать себе достаточно времени на возвращение и начну торопиться. Но я заранее договорилась сама с собой: если пойму, что тело не готово, я дам ему паузу, не буду ломать себя через «надо».
В итоге все получилось гораздо мягче и быстрее, чем я ожидала. Сейчас я даже думаю, что беременность и декрет дали мне не минус, а плюс: я перезагрузилась морально, вышла из рутины, по-новому посмотрела на карьеру. И вернулась с другим уровнем благодарности к спорту.
— Чувствуешь ли ты себя сейчас счастливее, чем до рождения дочери, даже несмотря на усталость и двойную нагрузку?
— Однозначно. Я часто ловлю себя на мысли: «Я живу лучшую версию своей жизни из тех, что могла себе представить». Раньше у меня был только спорт, и я думала, что этого достаточно. Сейчас у меня есть и спорт, и семья, и ощущение глубины в каждом дне.
Да, я устаю, иногда хочется просто лечь и не вставать. Но это приятная усталость. Ты знаешь, ради чего все делаешь. И когда вечером засыпаешь, понимаешь: этот день был наполненным. Для меня это и есть настоящее счастье.
— О чем ты мечтаешь как спортсменка и как мама, если смотреть вперед на несколько лет?
— Как спортсменка я по-прежнему мечтаю о больших стартах — об Олимпиаде, о возможности снова полноценно выступать на международном уровне, мериться силами с лучшими. Но я научилась не зацикливаться на том, что частично не в моей власти. Я могу контролировать свою работу, свое отношение, свое состояние — этим и занимаюсь.
Как мама — я хочу, чтобы у дочери была счастливая, спокойная жизнь. Чтобы она росла в атмосфере любви, доверия и уважения. Если она когда-нибудь захочет встать на лыжи — я поддержу. Если выберет что-то совершенно далекое от спорта — тоже поддержу. Моя задача — быть рядом и показывать ей пример человека, который не боится сложностей и умеет радоваться каждому дню.
— Если бы тебе сейчас предложили отмотать время назад — ты бы снова выбрала беременность в середине карьеры?
— Да, без единого сомнения. Все случилось в идеальный момент для меня. Мой путь через декрет, восстановление, первые старты мамой-спортсменкой сделал меня сильнее. И как биатлонистку, и как женщину.
Я не чувствую, что чем-то пожертвовала. Наоборот, мне кажется, что я расширила собственные границы и доказала себе: можно совмещать, можно быть разной — и при этом оставаться собой.