Отсидевший пять лет бывший защитник "Торпедо" Михаил Рекуданов рассказал, как устроена жизнь в колониях и чем отличаются "красные" зоны от "черных". Осужденный за убийство, он прошел через этапы, централь, лагеря и до сих пор ярко помнит момент, когда узнал, куда его везут.
- Из "централа" ты поехал в лагерь. Как все происходило?
- Как только суд огласил окончательный приговор, меня буквально сразу же "поставили на этап". Нас собрали в автозак, свезли в одно место, а потом повезли на вокзал. Никому толком не объясняли, куда именно отправят. Ты уже осужден, тебя просто грузят и везут. Я спросил у одного из заключенных: "Ты не в курсе, куда меня этапируют?" Он ответил: "По-моему, в Пермь". И вот это "в Пермь" меня конкретно добило - стало ясно, что попал я очень серьезно.
- Почему именно Пермь так напугала?
- Потому что тогда все знали: пермские лагеря - это "красные" зоны в худшем смысле. Там рулят не просто администрация, а заключенные, которые с ней сотрудничают. Они в тесной связке с системой, готовы в любую секунду настучать надзирателям - им только повод подай. Увидели что-то запрещенное, услышали лишнее слово - сразу бегут к "ментам". Таких и называют "красными".
Те же, кто не желает взаимодействовать с администрацией и отказывается стучать на других, - "черные". Это две противоположные лагерные реальности. В "красной" зоне отказ подчиняться таким "активистам" может обернуться серьезными проблемами. Скажем, "красные" приказывают тебе мыть полы или выполнять какую-то унизительную работу - по сути, ты не имеешь права отказаться. Попробуешь сказать "нет" - получишь жесткую реакцию: могут избить и сотрудники, и сами "красные" зэки. Там конфликт с ними - это почти приговор, потому что они тут же бегут жаловаться. И понятно, на чьей стороне будет администрация.
Тюрьма вообще - замкнутое пространство. Все, что там творится, очень редко выходит наружу. Любые перегибы, жестокость, беспредел надзирателей остаются внутри камер, отрядов, за колючкой. Люди, которые имеют власть, отлично чувствуют безнаказанность. И от этого страшнее всего. Закон как будто перестает действовать: то, что в обычной жизни тянуло бы на уголовку, там считается "воспитательными мерами" или просто "так надо поддерживать порядок".
Некоторые осужденные этого не выдерживают. Психика ломается, ощущение несправедливости давит каждый день. Есть люди, которые не справлялись с этим прессингом и резали себе вены, шли на отчаянные поступки, лишь бы вырваться из этого круга, пусть даже ценой своей жизни. Когда ты каждый день видишь, что одни могут все, а другие - никто, это давит сильнее любых железных дверей.
- То есть ты морально готовился к Пермскому аду?
- Да, я уже в голове нарисовал себе самую мрачную картину. Но в итоге нас повезли не в Пермь, а в Пензу. И когда об этом стало понятно, стало чуть легче дышать. Не то чтобы там было хорошо - это колония, там по определению не может быть "хорошо". Но по сравнению с тем, чего я ждал, это был не самый страшный вариант.
- Чем именно пензенская колония отличалась?
- Там все равно гораздо жестче, чем в "централе", но все-таки без такого запредельного "красного" засилья, как в Перми. В Пензе "красные" тоже были, но не доминировали настолько, чтобы полностью задавливать всех остальных. Это уже немного другая атмосфера. Но первое, что бросается в глаза, - условия.
Быт - отдельная тема. Например, спальные места - это максимальная жесткость, без какого-либо намека на комфорт. Койки твердые, отлежать бока - пара минут дела. Матрасы - формальность, а не удобство. Сон там - это не отдых, а просто выключение организма до следующего подъема. В "централе", как ни странно, по ощущениям было чуть-чуть полегче именно в бытовом плане.
- Что еще по атмосфере?
- Главная разница - сроки людей вокруг. В "централе" часто сидят те, кто ждет приговора или только что его получил, многие надеются на обжалование. Там напряжение, но есть ощущение ожидания, неопределенности. В лагере - другая история. Там большинство уже давно получили свои сроки и отбывают их годами. Люди сидят по 10-15 лет, иногда по 20. Это совершенно иной взгляд в глазах, другая манера разговаривать, другие ценности.
Я попал в пензенский лагерь в 2014 году. Там был один парень, который сел в 1998-м. То есть он провел за решеткой больше 15 лет к тому моменту, как мы познакомились. Для меня это был шок. Но еще больше поразила его реакция на обычные вещи. Помню, как он искренне удивился, когда узнал, что сейчас у каждого есть мобильный телефон, что в магазинах другие продукты, что город совсем поменялся. Для него время остановилось в конце 90-х, а за колючкой жизнь течет по своим, оторванным от реальности законам.
- Как делятся зоны на "красные" и "черные" с точки зрения внутренней жизни?
- В "черных" зонах основные правила диктует не администрация, а тюремный мир, свои понятия. Там важны честь, слово, своя неофициальная иерархия. Сотрудники тоже присутствуют, но у них меньше возможностей влезать во все мелочи. Там "актив" - это не стукачи, а, скорее, те, кто понимает внутренний расклад и следит, чтобы никто не опускался, чтобы не было беспредела по понятиям.
В "красных" же система другая: администрация использует заключенных как инструмент давления на других заключенных. "Активисты" выполняют роль глаз и ушей сотрудников, а за это получают послабления, лучшие условия, защиту от многих проблем. Любое неповиновение, любое несогласие тут же фиксируется, докладывается, и человек попадает под прессинг - от "разговоров" с операми до карцера и избиений. Там страх - основной рычаг управления.
- Как эта система влияет на психику тех, кто не хочет "краснеть"?
- Ты постоянно живешь в ощущении, что любой твой шаг могут обернуть против тебя. Сказал лишнее слово - донесут. Отказался выполнять чью-то прихоть - подставят. Кто-то специально провоцирует конфликты, чтобы потом выставить тебя виноватым перед ментами. И ты не можешь открыто никому доверять, потому что не знаешь, кто завтра пойдет наверх с докладом.
Такое напряжение медленно, но верно ломает изнутри. У многих начинается бессонница, панические атаки, депрессия. Кто-то замыкается, перестает с кем-либо общаться, сводит все контакты к минимуму. А кто-то, наоборот, срывается, идет в открытый конфликт, после чего его уже целенаправленно "добивают" - лишают посылок, свиданий, закатывают в ШИЗО. Есть и те, кто в какой-то момент просто не выдерживает и выбирает самый радикальный уход.
- Можно ли как-то защититься от беспредела?
- На бумаге - да. Можно писать жалобы, пытаться достучаться до каких-то инстанций, но в реальности это почти не работает. Любое твое письмо все равно проходит через тех же людей, которые и создают этот кошмар. Пока ты за колючкой, ты от них зависишь во всем: питание, здоровье, встречи с близкими, даже твое перемещение по территории. И они прекрасно понимают, что большинство осужденных просто боятся лишний раз высовываться.
Редко кто решается идти до конца, потому что понимает: завтра ты останешься один на один с теми, на кого жаловался. А они тебе этого не забудут. Поэтому многие проглатывают несправедливость, стараются просто дотянуть срок, тихо отсиживаясь и не лезя никуда. Это такая стратегия выживания: не высовываться, не спорить, не проявлять лишних эмоций.
- А что помогает не сломаться в таких условиях лично?
- Каждый спасается по-своему. Кто-то держится за семью - письма, редкие свидания, мысли о детях и родителях. Кто-то уходит в спорт, чтобы не сойти с ума, тренируется на плацу, качается на самодельных снарядах. Другие начинают читать, учиться, цепляются за любую возможность развивать голову, а не просто считать дни. Для меня, например, важно было сохранять внутри ощущение, что жизнь после зоны возможна, что я не полностью сведен к этой роли "осужденного".
Если же ты принимаешь правила "красной" системы и начинаешь стучать, то вроде бы жить становится проще - к тебе относятся мягче, дают какие-то поблажки. Но расплата за это - пожизненная метка. В тюремной среде это не забывается никогда. Да и перед самим собой потом живешь с грузом, что выжил за счет других.
Жизнь в лагере - это не только решетки, бараки и проверки. Это постоянный выбор между тем, чтобы прогнуться и заработать себе относительный комфорт, и тем, чтобы остаться при своих принципах и каждый день сталкиваться с давлением. В "красных" зонах этот выбор особенно жестокий, потому что там власть "мусоров" и их подручных заключенных почти абсолютна. Все ужасы и перегибы остаются внутри периметра, а тем, кто их творит, чаще всего действительно все сходит с рук.