Почему Ирина Роднина не стала подстраиваться под партийных начальников
Спортивный триумф не гарантирует, что после завершения карьеры человек легко найдет себе новое место. Даже великим чемпионам приходится заранее думать о будущем: время на льду ограничено, а за пределами спорта действуют другие правила и требования. Ирине Родниной этот вопрос пришлось решать еще в период, когда она продолжала выступать.
В 1979 году Роднина и ее партнер Александр Зайцев взяли паузу в спортивной карьере: у пары родился сын Александр. Пока американские фигуристы Тай Бабилония и Рэнди Гарднер проводили один из лучших сезонов и выиграли чемпионаты США и мира, Роднина с Зайцевым занялись учебой. Они поступили в Академию общественных наук при ЦК КПСС, где готовили будущих руководителей.
Поступление, однако, еще не означало, что перед спортсменами откроется путь к партийным должностям. Председатель Комитета по физической культуре и спорту при Совете министров СССР Сергей Павлов хорошо относился к Родниной и хотел видеть руководителями спортивной отрасли людей из своей среды. Но академия, как выяснилось, была ориентирована прежде всего на уже состоявшихся управленцев.
Павлов объяснил чемпионке, что для учебы в академии недостаточно успешно сдать экзамены: туда принимали работников, занимавших руководящие посты. Родниной предстояло поговорить об этом с представителем Центрального комитета партии.
Позднее она вспоминала встречу на Старой площади с товарищем Грамовым, который впоследствии возглавил Госкомспорт. Несмотря на то что Родниной было почти тридцать лет и она уже растила ребенка, собеседник, по ее ощущению, продолжал воспринимать ее как юную спортсменку. Разговор о должностях и продвижении по службе шел непросто: Грамов избегал слова "номенклатура" и пытался объяснить правила обходными формулировками.
Роднина решила не скрывать, что не понимает или не принимает такой подход, и словно сыграла роль наивной спортсменки, которая снова и снова спрашивает "почему?". Грамов рассказывал, что партийные работники после обучения переходят на более высокие посты: например, второй секретарь горкома становится первым. Затем он спросил, куда можно будет направить Роднину после академии.
Ответ фигуристки оказался прямым: она предложила рассмотреть для нее должность заместителя председателя Спорткомитета. По ее воспоминаниям, такое заявление ошеломило собеседника. Роднина предполагала, что после разговора он мог решить, будто перед ним "девчонка со съехавшей крышей".
Отказ не стал для нее трагедией, но оставил неприятное впечатление. Роднина считала, что с экзаменами они с Зайцевым справились не хуже кандидатов с подходящими биографиями. При этом в спорте они дошли до вершины не благодаря включенности в систему назначений, а благодаря собственным способностям и результатам.
Пауза не поставила точку в их карьере. Вернувшись на лед, Роднина и Зайцев еще по одному разу победили на чемпионате Европы и Олимпийских играх. Этот эпизод показывает, что перерыв был для них не отказом от спорта, а попыткой заранее понять, чем заниматься дальше и какие возможности существуют за пределами соревнований.
В спортивной карьере часто есть четкая цель: тренировки, отборы, турниры и результат. После ухода со льда или спортивной площадки привычная система исчезает. Поэтому учеба, новая профессия и опыт работы могут стать важной опорой, даже если выбранный путь в итоге не приводит к той должности, на которую человек рассчитывал.
История Родниной также напоминает о разнице между спортивными достижениями и административной карьерой. Талант и победы дают известность, но не всегда автоматически открывают двери в управленческую среду. Там могут иметь значение стаж, положение и соответствие принятым правилам - критерии, которые не совпадают со спортивными.
После завершения выступлений пути партнеров разошлись. Александра Зайцева пригласили работать в Спорткомитет, а Роднина начала трудиться в ЦК ВЛКСМ. Так что разговор о ее будущем в академии не определил всю дальнейшую жизнь: после возвращения на лед она продолжила выступать, а затем перешла к работе вне спорта.