Губерниев раскритиковал позицию Овечкина по поводу нового тренера в КХЛ и жестко высказался о репутации лиги. По мнению известного телеведущего и спортивного комментатора, назначение специалиста с подобным прошлым наносит удар по имиджу чемпионата и вообще по представлению о том, какими должны быть профессиональные клубы.
Дмитрий Губерниев, который сейчас также работает советником министра спорта России Михаила Дегтярева, прокомментировал назначение нового главного тренера клуба КХЛ «Шанхай Дрэгонс». Поводом стал выбор в пользу 41‑летнего канадского тренера Митча Лава.
Лав до недавнего времени трудился в НХЛ — с 2023 года он входил в тренерский штаб «Вашингтон Кэпиталз», где исполнял обязанности помощника главного тренера. Однако его работа в клубе завершилась скандалом: в сентябре 2025 года руководство «Вашингтона» временно отстранило специалиста, а уже в октябре расторгло с ним контракт по итогам внутреннего расследования, связанного с обвинениями в домашнем насилии.
Несмотря на столь спорный бэкграунд, руководство «Шанхай Дрэгонс» приняло решение назначить Лава главным тренером. Перед этим, как ранее сообщалось, клуб консультировался с нападающим «Вашингтона» и капитаном сборной России Александром Овечкиным. По информации, которая появилась в СМИ, ответ Овечкина был более чем позитивным: российский форвард якобы заявил, что, если есть шанс заполучить такого специалиста, им нужно обязательно воспользоваться.
Такой подход вызвал резкую реакцию Дмитрия Губерниева. На вопрос о том, насколько ударит по репутации КХЛ назначение тренера, который был фигурантом дела о домашнем насилии, комментатор ответил предельно жестко.
Он подчеркнул, что не понимает саму логику приглашения подобного специалиста в лигу, которая позиционирует себя как крупный и солидный турнир. По словам Губерниева, при наличии у человека подобных «скелетов в шкафу» он лично даже не рассматривал бы вариант сотрудничества:
«Я бы такого человека, естественно, не позвал. Что мы, помойка, что ли, какая‑то? Каждый раз, когда к нам приезжают странные персонажи с проблемами с законом, это выглядит, мягко говоря, плохо. С учетом его бэкграунда история кажется мне очень странной. Я бы такого человека на работу не приглашал».
При этом Губерниев отметил, что формально решение целиком лежит на руководстве конкретной команды, а не на лиге в целом:
«В данном случае риски на себя берет команда и руководство клуба. Если они так видят — пожалуйста. Своя рука — владыка».
Тем не менее, по его словам, именно такие случаи формируют общественное мнение о КХЛ и создают ощущение, что некоторые клубы готовы закрывать глаза на моральную сторону вопроса, если рассчитывают получить спортивный результат.
Резонанс добавляет и тот факт, что в публичном пространстве с назначением Лава связывают фигуру Овечкина. Российский нападающий обладает огромным авторитетом как в НХЛ, так и в европейском хоккее, а его рекомендация неизбежно воспринимается как негласный «знак качества». На этом фоне несогласие Губерниева с позицией хоккеиста звучит особенно контрастно: фактически он ставит под сомнение уместность подобной поддержки человека, на которого ложатся настолько серьезные обвинения.
История с Лавом вновь поднимает болезненный вопрос: где проходит грань между спортивной целесообразностью и нравственной ответственностью? Одни утверждают, что нужно отделять личную жизнь от работы и оценивать специалиста исключительно по его профессиональным качествам. Другие, к которым явно относится и Губерниев, уверены, что для публичной фигуры, тем более работающей с игроками и молодежью, репутация и соблюдение норм морали — это не менее важно, чем тренерские таланты.
Отдельный пласт дискуссии касается самого имиджа КХЛ. Лига на протяжении многих лет пытается закрепиться в статусе сильнейшего турнира Европы, конкурирующего с НХЛ за внимание болельщиков и ведущих специалистов. На этом фоне любые скандальные приглашения и сомнительные фигуры в клубах автоматически интерпретируются как сигнал: готовы ли команды видеть в КХЛ площадку для «реабилитации» людей с темным прошлым, когда другие лиги от них отказываются?
Сторонники строгого подхода подчеркивают: подобные назначения бьют не только по репутации клубов, но и по довериям болельщиков, спонсоров, молодых игроков и их семей. Звучит и аргумент, что профессиональный спорт давно перестал быть закрытым миром: любое громкое расследование мгновенно становится достоянием общественности, и пытаться «спрятать» репутационные проблемы в другую страну или лигу уже невозможно.
Есть и более прагматичная точка зрения: команды нередко принимают рискованные решения, когда верят, что спорный специалист может дать им быстрый результат — вывести в плей-офф, улучшить статистику, поднять посещаемость. В таком случае моральный аспект нередко отодвигается на второй план. Однако Губерниев фактически упрекает именно такой подход — когда спортивные амбиции перевешивают базовые этические требования.
Важно и то, что подобные истории задают тон для будущих решений. Если приглашение тренера с подобным прошлым пройдет без серьезных последствий и критики, у других клубов может возникнуть ощущение, что подобный путь — приемлемый вариант. Это, в свою очередь, рискует превратить единичный случай в тревожную тенденцию: лигу начнут воспринимать как место, где можно «пересидеть» скандал и продолжить карьеру, не разобравшись с моральной и правовой стороной своих поступков.
На этом фоне слова Губерниева о том, что «мы не помойка», можно рассматривать не просто как эмоциональную реплику, а как призыв к более жестким внутренним стандартам. Фактически он говорит о необходимости для клубов и лиги в целом выстраивать понятные критерии — кого можно приглашать, а с кем, несмотря на профессиональный уровень, лучше не связываться, чтобы не девальвировать статус турнира.
Не менее важен и вопрос личной ответственности звезд спорта, чье мнение учитывается при таких назначениях. Когда к авторитетным игрокам обращаются за рекомендацией, их слово весит очень много. От того, какую позицию они занимают — нейтральную, поддерживающую или критическую, — во многом зависит и общественное восприятие происходящего. Несогласие Губерниева с позицией Овечкина подчеркивает: даже внутри профессионального сообщества нет единства в понимании, где заканчивается «чисто спортивный» взгляд и начинается моральная оценка.
История с Митчем Лавом, вероятно, еще долго будет всплывать в обсуждениях не только как пример конкретного спорного решения, но и как иллюстрация более глобальной проблемы — готовности спортивных структур мириться с неоднозначной репутацией ради результатов. И именно поэтому столь резкие слова Губерниева звучат как попытка напомнить: у спорта, помимо счета на табло, есть и другая сторона — ценности, которые он транслирует обществу.