Скандальная фигуристка Костылева вернулась к Плющенко всего через две недели. Почему это произошло и чем все закончится
История Елены Костылевой превращается в затяжной спортивный сериал, где результаты на льду все чаще отходят на второй план, уступая место конфликтам вокруг ее семьи. Еще совсем недавно казалось, что точка в сотрудничестве с академией Евгения Плющенко поставлена окончательно: из-за жесткого противостояния между тренерским штабом и матерью спортсменки Елена ушла к Софье Федченко. Однако разрыв продлился меньше двух недель, и фигуристка неожиданно вернулась назад в «Ангелы Плющенко».
Формальным рубежом в этой истории стали новогодние шоу, где Костылева исполняет главную роль в постановке «Спящая красавица». Уже после премьеры продюсер проекта Яна Рудковская открыто заявляла, что дверь в их клуб для Елены не закрыта, подчеркивая, что в академии по-прежнему к ней хорошо относятся, помнят ее успехи и готовы принять обратно. Тогда эти слова звучали скорее как дипломатический жест, чем как реальный прогноз. Но развитие событий оказалось куда стремительнее.
Уже 8 января Евгений Плющенко в своих социальных сетях подтвердил: Елена снова в его академии. В своем обращении он сделал акцент не на прошлых конфликтах, а на том, что все решения принимаются «ради детей». По его словам, в Рождество стороны сели за стол переговоров и договорились попытаться начать все сначала, «с чистого листа», отложив взаимные претензии. При этом Плющенко отдельно напомнил, что за последние полтора месяца Костылева почти не тренировалась в его группе: болезнь, поездка в Воронеж, операция — все это сильно выбило спортсменку из графика. Теперь, подчеркнул тренер, впереди колоссальная работа, и успех совсем не гарантирован.
Практически одновременно свое заявление сделала и школа «Триумф», где Елена успела провести всего пару недель. Формулировки там были предельно жесткими. В академии Федченко подчеркнули, что видят в Костылевой несомненный талант, но считают, что их пути расходятся. В качестве причин расторжения сотрудничества перечислялись регулярные пропуски тренировок, невыполнение требований по контролю веса, отказ исполнять тренировочные задания в полном объеме, в том числе необходимое количество целостных прокатов программ.
Особое внимание в заявлении «Триумфа» было уделено вмешательству матери фигуристки в тренировочный процесс. В академии открыто написали, что Ирина Костылева не соблюдает внутренние правила, нарушает рабочую атмосферу и мешает нормальной работе тренеров. По сути, школа Федченко публично подтвердила то, о чем в кулуарах фигурного катания говорят давно: работать с Еленой крайне сложно не из-за ее характера, а из-за давления со стороны семьи.
Уход из «Триумфа» дополнился и личным объяснением самой Елены. Она поблагодарила Софью Федченко и ее маму Татьяну за заботу и поддержку, подчеркнув, что к ней относились тепло и внимательно. Но ключевым аргументом в пользу возвращения к Плющенко, по словам Костылевой, стало эмоциональное ощущение: встретив Евгения Викторовича на шоу, она якобы поняла, что это «ее тренер на всю жизнь». Елена отметила, что именно он научил ее технике прыжков, и отказываться от этой базы она не хочет.
Однако за красивыми словами скрывается куда более сложная картина. Для многих в профессиональном сообществе уже давно очевидно: центральная проблема в истории Костылевой — не тренеры и даже не выбор школы, а агрессивная и неконтролируемая позиция ее матери. Ирина Костылева, по описаниям очевидцев, вмешивается во все решения, ведет себя вызывающе, игнорирует субординацию и правила. В этих условиях далеко не каждый специалист, даже ради одаренной спортсменки, готов работать в атмосфере постоянного стресса и публичных скандалов.
Именно поэтому возвращение к Плющенко выглядит не только как второй шанс для Елены, но и как, по сути, ее последняя возможность удержаться в элитном фигурном катании. Академия Плющенко действительно вывела ее на высокий уровень: сложный контент, яркий образ, победы и медали, внимание публики. Параллельно Костылева, еще оставаясь юниоркой, получила доступ к тому, о чем многие ее ровесницы могут только мечтать: ключевые роли в коммерческих шоу, заметные гонорары, медийность.
Но в мире большого спорта одна только одаренность уже давно не является пропуском в будущее. Публичная позиция академии «Триумф» о том, что совсем юная фигуристка «привыкла к тусовкам, шоу и отсутствию режима», звучит как тревожный сигнал. Если к этому добавить постоянные конфликты вокруг ее семьи, становится ясно: количество тренеров, готовых рискнуть собственным репутационным капиталом ради работы с Костылевой, стремительно сокращается.
Для Евгения Плющенко эта история — тоже испытание. С одной стороны, он демонстрирует верность своим ученикам и готовность защищать их, даже когда вокруг поднимается волна критики. С другой — каждое новое обострение скандала, связанного с Костылевой, бьет и по его академии. Возникает вопрос: как долго можно будет удерживать баланс между заботой о спортсменке и сохранением рабочей атмосферы в группе?
Главный фактор риска — отсутствие изменений в поведении матери фигуристки. Если Ирина Костылева продолжит вмешиваться в тренировочный процесс, устраивать сцены и выносить конфликты в публичное пространство, никакой «чистый лист» не спасет. Сценарий развития событий тогда почти неизбежен: очередной срыв, очередной уход, еще один громкий пост в соцсетях — и круг снова замкнется. Только вот количество «запасных аэродромов» для Елены уже близко к нулю.
Печальный итог, о котором так много говорят вокруг этой истории, — это не один конкретный эпизод, а постепенное выдавливание талантливой спортсменки с большого льда. Сначала уменьшится количество приглашений в серьезные группы, затем исчезнет доверие судей и функционеров, потом начнет таять интерес зрителей. В какой-то момент Костылева может остаться лишь в шоу-формате, окончательно потеряв шанс побороться за медали крупных стартов.
При этом сама по себе ситуация не является уникальной: в фигурном катании и других видах спорта немало примеров, когда чрезмерно активные родители ломали карьеры собственных детей. Постоянные скандалы, давление, попытки контролировать каждый шаг тренеров и организацию тренировочного процесса в итоге приводили к тому, что от спортсменов просто отказывались. Только единицы смогли вовремя разорвать этот порочный круг и выстроить новую систему отношений — то ли сменив наставников, то ли дистанцировавшись от семьи в профессиональном плане.
В случае Костылевой именно сейчас наступает момент истины. Вернуться к Плющенко — одно, по-настоящему перезагрузить карьеру — совсем другое. Для этого нужны не только технический прогресс и стабильные прокаты, но и кардинальное изменение всего окружения. Уважение к границам тренеров, четкий режим, соблюдение внутренних правил академии, готовность слышать, а не диктовать — без этого даже самый гениальный специалист не сможет помочь.
Важно и то, что возрастной запас у Елены не такой большой, как может показаться со стороны. Женское одиночное катание развивается стремительно: новые прыжки, усложнение программ, жесткая конкуренция. Паузы в тренировках, пропуски, конфликты и смена команд в этот период бьют по перспективам гораздо сильнее, чем кажется тем, кто привык воспринимать спорт как череду эффектных кадров и громких заголовков.
Если академия Плющенко действительно сделает ставку на то, чтобы защитить Елену от внешнего давления и выстроить вокруг нее жесткую, но конструктивную систему, шанс еще есть. Однако для этого придется идти на непопулярные меры — в том числе ограничивать влияние семьи на рабочий процесс. Без такого шага разговоры о «новой жизни с чистого листа» так и останутся красивой фразой в эмоциональном посте.
Пока же можно констатировать: Елена Костылева снова получила кредит доверия. Она вернулась туда, где уже выигрывала и где умеют превращать талант в результат и медийный образ. Но вместе с этим она вернулась и к своим старым проблемам. И если ключевая из них — мать, которая не знает границ, — не будет решена, итог этой истории действительно может оказаться трагичным для спортивной судьбы фигуристки.
Будущее Елены сейчас зависит не столько от сложных прыжков и постановок, сколько от готовности всей ее семьи — и прежде всего матери — понять простую вещь: в большом спорте родители не могут быть главными тренерами своего ребенка. Рано или поздно за нежелание это признать приходится платить слишком дорогую цену.