«Тиражи книги о Валиевой будут исчисляться миллионами». Итальянский фигурист сравнил ее возвращение с Рождеством
25 декабря официально завершилась дисквалификация Камилы Валиевой. За два с лишним года вне соревновательного льда она успела сменить тренерскую команду и сейчас, судя по всему, нацелена не просто вернуться, а снова бороться за вершину мирового фигурного катания.
Ожидали этого момента не только российские болельщики. Под постом Валиевой в соцсетях, где она объявила о возвращении в большой спорт, одним из первых на русском языке поздравил ее один из сильнейших фигуристов Италии — Кори Чирчелли. Его комментарий моментально разошелся по фанатским страницам, а сам итальянец признался: для него это событие стало таким же важным, как Рождество.
В разговоре с корреспондентом он подробно рассказал, почему возвращение Камилы для него — личная история, как он переживал события Пекина‑2022 и почему уверен, что книги о Валиевой будут расходиться многомиллионными тиражами.
«Она уже тогда была легендой»
— В своих соцсетях ты очень бурно отреагировал на окончание дисквалификации Камилы. Почему это так много для тебя значит?
— Если честно, даже странно, что это нужно объяснять. Для меня она уже много лет — величайшая фигуристка в истории женского одиночного катания. Я впервые услышал о Камиле еще в юниорах. Тогда о ней говорили буквально повсюду, не только в России. Тренеры, друзья из разных стран — все обсуждали «феноменальную девочку, которая делает элементы, недоступные никому другому». С тех пор я постоянно следил за ее прокатами, пересматривал программы, пытался разбирать технику.
— Ее карьера оправдала твои ожидания?
— Полностью. Иногда мне казалось, что все происходящее с ней — какая‑то иллюзия. Настолько безупречно все выглядело на льду. Она была похожа на ангела, спустившегося в мир фигурного катания: сочетание музыкальности, пластики и невероятных прыжков. Меня до сих пор охватывает злость и бессилие, когда я вспоминаю, что с ней произошло на Олимпиаде в Пекине.
«Казалось, мир замер, а ее превратили в злодейку»
— Как ты узнал о скандале на Олимпиаде?
— В тот момент я жил в Северной Америке. Помню очень четкий эпизод: мы сидели с другом в кофейне, и внезапно все телефоны вокруг начали вибрировать — уведомления, новости, экстренные выпуски. Телешоу прерывали эфир, спортивные каналы перестроили программы — все говорили только о Камиле. Было ощущение, что время остановилось. Девочку, которую еще вчера называли суперзвездой и чудом фигурного катания, за считаные часы превратили в главного злодея.
— Что ты тогда чувствовал?
— Это было ужасно. Я не мог понять, как взрослые люди, огромные организации, целые медиа могут так обращаться с 15‑летней спортсменкой. Меня шокировала не только жесткость реакций, но и полный недостаток эмпатии. При этом меня невероятно впечатлило поведение самой Камилы — она не позволила себе ни одного резкого слова в адрес тех, кто поливал ее грязью. Для меня это показатель внутренней силы и воспитания.
«Я не верил, что она сможет вернуться. А теперь это вдохновляет весь мир»
— Ты верил, что после всего этого она вообще вернется на лед?
— Честно? У меня были большие сомнения. Слишком много примеров, когда великие спортсмены после громких скандалов говорили о возвращении, но в итоге исчезали из элиты. Особенно это касается российских звезд: многие обещали камбэк, но так и не смогли снова выйти на прежний уровень.
Камилу отличает то, что она не просто продолжила кататься, а, по всем признакам, реально нацелена вернуться на высочайший уровень. Это история, которая способна вдохновить не только фигуристов, но и людей далеко от спорта. Я уверен: однажды о ней снимут фильм или напишут подробную биографию. И эти книги будут расходиться миллионными тиражами, потому что ее путь — это смесь таланта, трагедии, несправедливости и невероятной силы духа.
«Я видел ее живьем только один раз — и запомнил на всю жизнь»
— Сколько раз вы вообще пересекались с Камилой?
— Всего один. Это было в Куршевеле: мне тогда было 16, ей — 13. Я не знаю, помнит ли она этот эпизод, но для меня это одно из самых ярких воспоминаний юниорских лет. После соревнований я собрался с духом, подошел, попросил фото. У меня до сих пор хранится этот снимок — как маленькое сокровище.
— Вы общались после этого?
— Я много раз писал ей в личные сообщения, но, скорее, как фанат, чем как приятель по сборной. Последний раз это было несколько месяцев назад: я выложил в сеть свой прыжок и отметил ее, потому что во многом учился четверным именно по ее технике — пересматривал замедленные повторы, анализировал, как она группируется, как заходит на прыжок.
«Ее лайк стал почти рождественским подарком»
— В ее последнем посте о возвращении в спорт ты оставил комментарий, и Камила его лайкнула. Какие были эмоции?
— Даже неловко это признавать, но мне было по‑детски радостно. Ты годами восхищаешься человеком, и вдруг понимаешь, что он видит твои слова, реагирует на них. Это не изменит твою карьеру, не прибавит очков в протоколе, но дает какое‑то чувство связи.
Я надеялся, что и другие фигуристы публично поздравят ее с возвращением. Но в день католического Рождества у большинства своя семейная суета, свои традиции, и не все в тот момент думают о соцсетях.
— Как отреагировали твои друзья по фигурному катанию?
— Мы с моим близким другом Николаем Мемолой обсуждали ее дисквалификацию и возможное возвращение многие месяцы подряд. Для нас 25 декабря стало чем‑то наподобие двойного Рождества: с одной стороны — праздник, с другой — ощущение, что в мир фигурного катания возвращается человек, без которого он был неполным.
«В Италии все в ожидании — женское катание тормозило без нее»
— Что говорят об этом в Италии?
— Здесь многие ждут ее выхода на международный уровень. В последние годы женское одиночное катание развивалось очень медленно. После эпохи, когда юные россиянки сыпали четверными, наступил период более «осторожных» программ. Лидеры стали делать минимум сложных прыжков, ставка снова сместилась в сторону стабильности и компонентов.
На этом фоне появление (точнее, возвращение) такой фигуристки, как Камила, воспринимается как шанс встряхнуть всю дисциплину. Люди до сих пор не могут поверить, что с Пекина прошло уже почти четыре года — кажется, будто все было вчера. Время пролетело слишком быстро, а ощущение незавершенности той истории осталось.
«Она может снова стать глобальной звездой — даже без каскадов из четверных»
— Думаешь, она способна вновь стать суперзвездой мирового масштаба?
— Уверен. Сейчас возрастной ценз изменился, и эра, когда Трусова, Щербакова и Валиева прыгали каскады из четверных в юном возрасте, останется, по сути, в юниорском катании. Во взрослом сейчас доминируют программы с минимальным набором квадов.
Мы видели ее на шоу — тройные прыжки у Камилы по‑прежнему выглядят мощнее и чище, чем у большинства соперниц. При ее уровне скольжения, вращений и артистизма ей совсем не обязательно гнаться за четырьмя или пятью четверными в программе, чтобы побеждать.
— Веришь, что она снова будет прыгать төртные?
— Думаю, если она сама этого захочет, реальнее всего возвращение четверного тулупа. С акселем и сальховом сложнее — тут уже вопрос возраста, физики, нагрузки на тело. Нужно понимать, как организм реагирует, когда ты становишься старше, взрослеешь, меняешься. Но я убежден, что даже с набором из тройных прыжков она может выигрывать крупнейшие старты. Алиса Лю, к примеру, уже выигрывала этапы мировой серии без обилия квадов.
От всей души желаю Камиле удачи и сил на этом пути. Ее попытка вернуться — уже подвиг.
«Мы сидели в раздевалке и смотрели чемпионат России»
— Ты часто следишь за российским фигурным катанием?
— Да, стараюсь не пропускать главные старты. Последний чемпионат России я смотрел практически целиком, хотя он проходил одновременно с чемпионатом Италии. Был смешной момент: мы с Даниэлем Грасслем и Маттео Риццо сидели в раздевалке после собственных прокатов и на телефоне включили трансляцию выступлений россиян.
Для нас это не просто интерес к соперникам — это интерес к целой школе. Российское фигурное катание — особый мир со своей эстетикой, системой подготовки, хореографией. И, конечно, Валиева — одна из ключевых фигур этого мира.
—
Почему история Валиевой уже стала частью спортивной мифологии
Скандал вокруг Олимпиады в Пекине и последующая дисквалификация превратили карьеру Камилы в пример того, как спорт сталкивается с политикой, бюрократией и общественным давлением. Будущий успех или поражение в ее камбэке уже не так важны для масштаба истории: она из разряда тех, о ком будут спорить, писать книги, снимать документальные фильмы и художественные ленты.
Для болельщиков фигурного катания по всему миру Валиева олицетворяет целую эпоху — время, когда планка технической сложности в женском катании взлетела до невиданных высот. Ее возвращение символизирует еще и попытку ответить на главный вопрос: можно ли после такого удара не просто продолжать карьеру, но и снова стать лучшей.
Влияние на молодых фигуристов
Разговоры о том, что многие юные фигуристы учатся прыгать по «технике Валиевой», — не преувеличение. Тренеры в разных странах разбирают ее старые прокаты по кадрам, показывают ученикам заходы, вращения, входы и выходы из элементов, работу корпуса и плечевого пояса.
История Камилы стала для подростков-профессионалов своеобразным уроком: даже обладая феноменальным даром, ты не застрахован от внешних обстоятельств. При этом ни травмы, ни скандалы, ни дисквалификации не отменяют того, что ты можешь работать над собой и пытаться вернуться.
Новая глава в условиях изменившихся правил
Сегодня Валиева возвращается уже в другой мир: изменены возрастные требования, ужесточены антидопинговые процедуры, вокруг фигуристок гораздо больше внимания и подозрений. В этих условиях каждый ее старт будет рассматриваться под микроскопом — от состава программы до мельчайших ошибок.
С одной стороны, это огромная психологическая нагрузка. С другой — шанс показать, что спортсмен может справиться с колоссальным прессингом и сохранить любовь к своему делу. Если Камила сможет стабильно выступать в новой реальности, это станет сигналом для всего поколения: даже после жесткого удара система не всегда побеждает личность.
Почему мир так ждет ее программ
Наконец, есть еще одна причина, по которой возвращение Валиевой вызывает такой резонанс: она не только «машина четверных», но и яркая артистка. Время показало, что публике быстро надоедают чисто спортивные рекорды, если за ними нет образа, стиля, эмоциональной истории.
У Камилы есть все составляющие: узнаваемый почерк на льду, музыкальность, умение проживать программу, а теперь еще и сильный драматический бэкграунд. Любая ее новая постановка автоматически становится событием: зрителям интересно, как именно она переосмыслит произошедшее, какие темы и образы появятся в ее катании.
Что будет дальше
Станет ли Валиева снова олимпийской претенденткой или ограничится шоу и отдельными турнирами — пока вопрос без ответа. Но уже очевидно: каждая ее тренировка, каждое выступление и каждое интервью будут рассматриваться не только в контексте спорта, но и как часть большой истории о справедливости, взрослении и силе характера.
Для мирового фигурного катания ее камбэк — шанс вернуть драматургию и накал, которых явно не хватало в последние годы. А для таких людей, как Кори Чирчелли, — это еще и личный праздник, второй Рождество, когда в их любимый вид спорта возвращается человек, с которого они когда‑то начинали влюбляться в лед.